Бюджетно-налоговая политика России: новая арифметика

Поделиться

VK

Резюме

• В 2025–2026 годах бюджетно-налоговая политика России проводилась в условиях одновременно значительных изменений налоговой системы, роста расходов федерального бюджета и сохранения жестких денежно-кредитных условий. Доходная база бюджета все в большей степени смещалась в сторону ненефтегазовых поступлений, тогда как нефтегазовые доходы оставались более волатильными. При этом расходные планы на 2025–2026 годы неоднократно пересматривались в сторону увеличения, а в 2026-м рост расходов продолжился уже после принятия закона о федеральном бюджете: по оценке Минфина, их общий объем должен составить 48,5 против 44,1 трлн рублей, предусмотренных законом о бюджете.
• Рост расходов и увеличение дефицита сами по себе, однако, не позволяют однозначно определить направленность бюджетной политики. На оценку ее стимулирующего или сдерживающего воздействия влияют структура доходов и расходов, величина процентных платежей, нефтегазовая конъюнктура и параметры бюджетного правила. В 2026-м отклонение от ранее намеченной траектории бюджетной нормализации привело к увеличению структурного первичного дефицита до 1,8% ВВП, тогда как на 2027–2029 годы Минфин вновь предусматривает его постепенное сокращение.
• В обзоре рассматриваются основные изменения налоговой политики, динамика доходов и расходов федерального бюджета в 2025–2026 годы, а также различные подходы к оценке направленности фискальной политики.

Налоговая политика и доходы федерального бюджета в 2022–2026 годах

В 2022–2026 годах в налоговой системе России произошли значительные изменения. Часть реформ, принятых в 2022–2023 годах, была направлена на адаптацию к новым внешнеполитическим условиям: поддержку населения в условиях резкого введения санкций (временная отмена налогов на проценты по вкладам, налога на прибыль для ИТ-компаний, обнуление НДС для гостиниц и туристических объектов до 2027-го, а затем до 2030-го) и приостановку сотрудничества в налоговой сфере со странами, совершающими недружественные действия в отношении РФ (частичная приостановка действия соглашений об избежании двойного налогообложения, расширение черного списка офшоров).

Другие реформы, направленные на увеличение налоговых доходов бюджета, были проведены в 2023–2026 годах. К таким реформам относятся введение разового налога на сверхприбыль и НДФЛ для нерезидентов, работающих в России удаленно. Одновременно проводились реформы налогового администрирования, включая внедрение ЕНС и ЕНП. В 2025 году налоговые реформы были направлены на увеличение налоговых сборов: внедрение пятиступенчатой прогрессивной шкалы НДФЛ с диапазоном ставок от 13 до 22%, рост налога на прибыль организаций с 20 до 25%, введение НДС для предприятий, использующих УСН. В 2026 году снова были предприняты меры, увеличивающие доходы бюджета: ставка НДС была повышена с 20 до 22%, максимальный порог годового дохода для освобождения предприятий на УСН от уплаты НДС снижен с 60 до 20 млн рублей.

Нужно отметить, что в 2025–2026 годах были предприняты и некоторые стимулирующие меры в налоговой сфере, однако их было меньше, чем мер, направленных на увеличение налоговых сборов. К ним относятся, например, федеральный инвестиционный налоговый вычет, амнистия за дробление бизнеса в целях снижения налоговой базы, возврат части НДФЛ для семей с двумя или более детьми.

Плановые доходы федерального бюджета на 2025 год отражаются в трех законах – № 466-ФЗ, № 540-ФЗ, № 419-ФЗ и существенно различаются в законах и их редакциях (график 1). Так, первоначальный план из № 466-ФЗ подразумевал совокупный доход бюджета в размере 28,0 трлн рублей за 2025 год. В последующих законах плановый показатель дохода федерального бюджета был повышен: в № 540-ФЗ спрогнозирован совокупный доход бюджета за 2025 год в размере 33,6 трлн рублей, а в первоначальной версии № 419-ФЗ плановый показатель был увеличен до 40,3 трлн рублей. В последующих редакциях № 419-ФЗ планируемый доход был скорректирован в сторону снижения (в редакциях от 24.06.2025 совокупный плановый доход за 2025 год составлял 38,5 трлн рублей, а в редакции от 04.11.2025 – 36,6 трлн рублей). Фактический доход федерального бюджета превысил последний плановый показатель на 2% (37,3 трлн рублей), а также показатели № 466-ФЗ и № 540-ФЗ.

Планируемые доходы федерального бюджета за 2026 год отражены в № 540-ФЗ, № 419-ФЗ и № 426-ФЗ, при этом ни в одном из данных законов они не подвергались корректировке в последующих редакциях (график 2). В самом раннем из этих законов (№ 540-ФЗ) отражается плановый показатель совокупных доходов бюджета в размере 34,1 трлн рублей; в законах от 2024 и 2025 годов плановые доходы бюджета более высоки (41,8 трлн рублей в № 419-ФЗ и 40,3 трлн рублей в № 426-ФЗ).

В «Основных направлениях бюджетной, налоговой и таможенно-тарифной политики на 2027 год и на плановый период 2028 и 2029 годов» Минфин оценивает доходы федерального бюджета по итогам 2026-го в 41,2 трлн рублей. Таким образом, ожидаемый объем доходов близок к плану № 419-ФЗ и несколько превышает показатель, заложенный в № 426-ФЗ. При этом структура доходов продолжает смещаться в пользу ненефтегазовых поступлений: их объем оценивается в 33,6 трлн рублей, тогда как нефтегазовые доходы – в 7,6 трлн рублей, или 18,4% совокупных доходов федерального бюджета.

В 2022–2026 годах ненефтегазовые доходы федерального бюджета устойчиво росли, тогда как нефтегазовые поступления оставались более волатильными. В результате структура доходов постепенно смещалась в пользу ненефтегазовых источников. Эта динамика была связана как с изменением макроэкономической структуры и налоговой базы, так и с фискальными реформами последних лет.

Структура ненефтегазовых доходов бюджета изменилась за 2022–2026 годы на фоне налоговых реформ. С 2023 года наблюдается рост доли внутренних доходов в условиях увеличения удельного веса НДС и налога на прибыль. Кроме того, после введения пятиступенчатой прогрессивной шкалы налогообложения немного выросла доля НДФЛ в ненефтегазовых доходах государства.

Расходы федерального бюджета: пересмотр планов и оценка исполнения в 2025–2026 годах

Плановые расходы бюджета на 2025 год увеличивались в более поздних редакциях по сравнению с первоначальным вариантом: в № 466-ФЗ запланированный объем расходов составлял 29,2 трлн рублей, в № 540-ФЗ – 34,4 трлн рублей, в № 419-ФЗ – 41,5 трлн рублей (первоначальная версия) и 42,3 трлн рублей (в редакциях от 24.06.2025 и 04.11.2025). Структура детализированной части плановых расходов бюджета на 2025-й в законах от 2023, 2024 и 2025 годов тоже изменялась. Так, от № 466-ФЗ до последней редакции № 419-ФЗ наблюдалось снижение доли расходов на социальную политику в общих расходах бюджета при увеличении удельного веса расходов на национальную оборону, ЖКХ и обслуживание госдолга. В законе от 2024 года расходы увеличились главным образом за счет роста затрат на обслуживание государственного долга, социальную политику, общегосударственные вопросы и национальную оборону, при этом снизились планируемые расходы по статьям «Национальная экономика» и «Средства массовой информации». В первой редакции закона о федеральном бюджете от 2025 года выросли планируемые расходы бюджета по всем статьям, кроме социальной политики, затраты на которую были понижены на 13,9% по сравнению с предыдущей версией. Особенно значительно выросли плановые расходы по таким статьям, как «ЖКХ», «Национальная экономика», «Национальная оборона» и «Охрана окружающей среды». В дальнейших корректировках № 419-ФЗ планируемые расходы менялись незначительно.

Планируемые расходы федерального бюджета на 2026 год также имеют возрастающую динамику: в бюджетном плане от 2023-го (№ 540-ФЗ) они составляют 35,6 трлн рублей, в документе от 2024-го (№ 419-ФЗ) – 44 трлн рублей, в № 426-ФЗ от 2025-го – 44,1 трлн рублей. Динамика плановой структуры расходов (детализированная часть) имеет общие черты с трендами, которые наблюдались для бюджета на 2025 год: так, в бюджетных планах на 2026-й также снизились доли расходов на социальную политику при росте удельного веса ЖКХ и национальной обороны.

Первое изменение в планируемых расходах бюджета на 2026 год, внесенное № 419-ФЗ, включало рост расходов по всем статьям, кроме социальной политики и СМИ. Нужно отметить, что этот же закон подразумевал снижение расходов на социальную политику в 2025 году по сравнению с предыдущим планом. Самое значительное увеличение плановых расходов на 2026 год при этом наблюдалось по таким статьям, как национальная экономика, ЖКХ, охрана окружающей среды, общегосударственные вопросы. Второе изменение бюджетного плана на 2026 год, отраженное в № 426-ФЗ, подразумевало прежде всего рост расходов на национальную оборону, ЖКХ, обслуживание государственного долга, национальную безопасность и правоохранительную деятельность.

Фактические расходы бюджета в 2022–2025 годах превышали значения, заложенные в первоначальных редакциях законов о федеральном бюджете на соответствующий период. Так, в 2022 году фактические расходы превысили изначально запланированные на 31,3%, в 2023-м – на 11,4%, в 2024-м – на 9,6%, в 2025-м – на 3,5%. В 2025 году фактический объем расходов федерального бюджета превысил не только плановый показатель из первой редакции № 419-ФЗ, но и индикаторы из всех редакций этого закона, а также из № 466-ФЗ и № 540-ФЗ.

В течение 2026 года расходный план продолжил увеличиваться уже после принятия закона о федеральном бюджете. По состоянию на 1 июля объем открытой части расходов по сводной бюджетной росписи превышал соответствующие ассигнования № 426-ФЗ. В «Основных направлениях…» Минфин оценивает совокупные расходы федерального бюджета по итогам 2026 года уже в 48,5 трлн рублей, или 20,9% ВВП, что на 10,1% превышает общий объем расходов, установленный № 426-ФЗ. Сам Минфин характеризует сверхплановое увеличение расходов в 2026 году как отклонение от ранее намеченной траектории нормализации бюджетной политики.

После существенного увеличения расходов в 2026 году Минфин предполагает перейти к постепенной нормализации бюджетной политики. При этом номинальный объем расходов в 2027 году практически не сокращается: после оценочных 48,5 трлн рублей в 2026-м он запланирован на уровне 48,7 трлн рублей. Однако относительно ВВП расходы должны снизиться с 20,9% в 2026 году до 19,6% в 2027-м и 19,1% в 2029-м.

Таким образом, в 2022–2026 годах происходило одновременное увеличение масштабов федерального бюджета и изменение структуры его доходов и расходов. В доходной части постепенно усиливалась роль ненефтегазовых поступлений, чему способствовали как расширение ненефтегазовой налоговой базы, так и проведенные в 2025–2026 годах налоговые реформы. Нефтегазовые доходы при этом оставались существенно более волатильными. В расходной части последовательные бюджетные планы на 2025 и 2026 годы пересматривались преимущественно в сторону повышения, причем часть расходов в 2026-м увеличивалась уже через изменение сводной бюджетной росписи. По оценке Минфина, расходы федерального бюджета в 2026 году достигнут 48,5 против 44,1 трлн рублей, предусмотренных № 426-ФЗ.

В 2026 году увеличение расходов оказалось существенно выше ранее заложенного в бюджетных планах. Однако сам по себе общий дефицит не позволяет определить направленность бюджетной политики; для этого следует учитывать процентные расходы, структуру доходов и отклонение расходов от параметров бюджетного правила.

Подходы к оценке эффектов фискальной политики

Исследования эффектов фискальной политики имеют долгую историю: они проводятся с первой половины XX века. В ранних работах описывается краткосрочный стимулирующий эффект от государственных расходов.¹, ²

Влияние фискальной политики на экономику рассматривается и в научных статьях, посвященных оценке состоятельности концепции рикардианской эквивалентности. Согласно этой теории замена налогового финансирования бюджета долговым, которая влечет за собой рост бюджетного дефицита, не окажет влияния на макроэкономические показатели, несмотря на снижение налоговой нагрузки. Таким образом, в долгосрочном периоде дефицит бюджета нейтрален, а на коротком временном горизонте влияние на решения людей оказывают изменения государственных расходов или налогов, а не абсолютная величина дефицита.

В середине XX века было высказано мнение о том, что использовать фактический дефицит бюджета для оценки эффектов от стимулирующей политики некорректно, так как дефицит бюджета может образоваться в кризис даже без изменений в налоговой политике за счет падения совокупного выпуска и, соответственно, снижения объема собранных подоходных налогов.³ Позднее было предложено корректировать на экономический цикл не общий баланс бюджета, а первичный (баланс без учета процентных платежей по долгу) в качестве простого показателя, который позволяет в некоторой степени учесть влияние не законодательных факторов (процентные ставки по госдолгу и инфляция) на дефицит бюджета.⁴ Эта метрика получила название «циклически скорректированный первичный баланс» (Cyclically Adjusted Primary Balance, CAPB) и активно применялась в научных и аналитических материалах государственных и международных организаций.⁵,⁶,⁷ Впоследствии появилась также концепция структурного баланса и структурного первичного баланса: эта метрика представляет собой расширенную версию циклически скорректированного баланса, которая корректируется на дополнительные факторы в зависимости от задачи исследования – стоимость ресурсов или других активов, структура совокупного выпуска, разовые доходы или расходы бюджета.⁸

Для анализа фискальной политики государств, доходы которых в значительной степени зависят от цен на природные ресурсы, в качестве инструмента анализа фискальной политики часто используется показатель ненефтяного первичного баланса (non-oil primary balance). Этот индикатор представляет собой сальдо государственного бюджета, рассчитанное без учета доходов от нефти.⁹,¹⁰,¹¹,¹²,¹³

Для российского бюджета особое значение имеет показатель структурного первичного сальдо, который рассчитывается в рамках бюджетного правила. Этот индикатор представляет собой сумму ненефтегазовых и базовых нефтегазовых доходов за вычетом первичных (не процентных) расходов бюджета. По смыслу применения этот показатель близок к структурному первичному балансу, однако корректировке в нем подвергаются только нефтегазовые доходы; ненефтегазовые доходы не корректируются на цикл.

В последней четверти XX и в начале XXI веков известность приобрела концепция фискального импульса. Методология расчета этого показателя различается для разных работ, однако во многих случаях он представляет собой отклонение темпов роста государственных доходов от фактического повышения совокупного выпуска и скорости увеличения государственных расходов от темпов прироста потенциального выпуска. Фискальный импульс часто рассчитывается как прирост циклически скорректированного баланса.¹⁴,¹⁵ Если налоговые доходы государства растут медленнее фактического ВВП или расходы увеличиваются быстрее потенциального выпуска, то политика считается стимулирующей.

Все вышеперечисленные методы исследования фискальной политики (анализ фактического дефицита бюджета, общего и первичного циклически скорректированного или структурного баланса, ненефтяного первичного баланса, фискального импульса) представляют собой анализ исторических статистических данных без учета или с ограниченным учетом законодательных изменений (подход «сверху вниз», top-down). Этот подход был подвергнут критике:¹⁶ авторы исследования утверждали, что на дефицит бюджета влияют не только законодательные решения о смягчении или ужесточении фискальной политики, но и многие другие факторы (инфляция, доходы от фондового рынка, фаза цикла и др.). Вместо использования фискального импульса и других традиционных метрик авторы предложили анализ влияния конкретных законодательных мер на совокупный выпуск (нарративный подход; подход «снизу вверх», bottom-up).

Отказ от использования дефицита в пользу переменной расходов бюджета можно встретить и в работах, посвященных идентификации мультипликатора расходов¹⁷,¹⁸,¹⁹. Во всех трех исследованиях мультипликатор расходов оказался статистически значимым, но достаточно низким. Авторы этих статей не анализируют дефицит бюджета и используют показатель государственных расходов, так как считают использование агрегированного дефицита методологически некорректным. Так, отмечают, что доходы и расходы бюджета влияют на экономическую активность разнонаправленно и через различные механизмы, поэтому их эффекты нужно рассматривать по отдельности.²⁰

Таким образом, для оценки эффектов от фискальной политики используются различные индикаторы, и выбор показателя зависит от цели исследования. Номинальный дефицит бюджета может служить отправной точкой в исследовании, так как этот показатель не требует дополнительных расчетов и легко интерпретируется. Тем не менее, номинальный дефицит бюджета не отражает влияния отдельных политических решений, а также подвержен влиянию факторов, не являющихся законодательными. По этой причине были разработаны модифицированные индикаторы дефицита бюджета (циклически скорректированный дефицит, циклически скорректированный первичный баланс, структурный баланс, фискальный импульс); эти показатели могут использоваться, чтобы определить направление фискальной политики (стимулирующая или сдерживающая). Для оценки эффекта от конкретных фискальных мер рассматриваются изменения в расходах и доходах бюджета по отдельности, при этом для идентификации стимулирующих или сдерживающих мер может быть использован нарративный подход.

На графиках 6 и 7 представлены величины дефицита федерального бюджета России и первичного дефицита на 2025 и 2026 годы, встречающиеся в законах о федеральном бюджете на соответствующие периоды, а также изменения доходов и расходов бюджета в различных законах. Можно отметить, что сальдо федерального бюджета в 2025 и 2026 годы характеризуется дефицитом, при этом ненефтегазовые доходы и расходы растут в каждом новом законе по сравнению с предыдущим. Положительное первичное сальдо показывает, что без учета расходов на обслуживание долга федеральный бюджет был бы профицитным. Следовательно, существенная часть общего дефицита связана с процентными расходами. Однако для оценки направленности фискальной политики этого показателя недостаточно, поскольку он не корректирует нефтегазовые доходы и другие факторы.

Одной из целей бюджетной политики Министерства финансов является достижение структурного первичного баланса федерального бюджета, однако в последние годы фактическая бюджетная позиция систематически отклонялась от этой траектории. Структурный первичный дефицит составил 1,6% ВВП в 2023 году, 1,5% ВВП в 2024-м и 1,2% ВВП в 2025-м. При этом сроки достижения структурного первичного баланса неоднократно переносились. В «Основных направлениях бюджетной, налоговой и таможенно-тарифной политики на 2026 год и на плановый период 2027 и 2028 годов» Минфин предполагал завершить нормализацию уже в 2026-м и планировал нулевой структурный первичный баланс на всем горизонте 2026–2028-го.

Однако в 2026 году эта траектория была вновь пересмотрена. По новой оценке Минфина, сверхплановое увеличение расходов на финансирование приоритетных направлений привело к расширению структурного первичного дефицита до 1,8% ВВП, или примерно 4,3 трлн рублей.

В новой среднесрочной траектории достижение структурного первичного баланса перенесено на 2029 год: структурный первичный дефицит должен сократиться с 1,8% ВВП в 2026-м до 0,6% ВВП в 2027-м, 0,2% ВВП в 2028-м и до нуля в 2029-м. Однако Минфин предполагает проводить эту консолидацию постепенно. Одновременно со снижением с 2027 года базовой цены нефти до 50 долларов за баррель предусмотрено временное превышение предельного размера расходов над уровнем, соответствующим новым параметрам бюджетного правила, на 1,5 трлн рублей в 2027-м и 0,5 трлн рублей в 2028-м.

При этом структурный первичный дефицит и бюджетный импульс не являются тождественными показателями. Оценка бюджетного импульса Минфина шире: помимо собственно бюджетных операций, она включает квазибюджетные операции «под чертой», в частности, предоставление бюджетных и межгосударственных кредитов и инвестиции средств ФНБ в финансовые активы российских организаций. При расчете также учитываются отдельные разовые и межвременные операции, а также изменения параметров бюджетного правила, включая изменение уровня базовых нефтегазовых доходов. Поэтому сокращение структурного первичного дефицита само по себе не означает равного по величине отрицательного бюджетного импульса.

В условиях сочетания сокращения структурного дефицита и разрешения временного превышения предельного размера расходов над уровнем бюджетного правила Минфин оценивает воздействие операций федерального бюджета в 2027 году как практически нейтральное с точки зрения бюджетного импульса.

Таким образом, в 2023–2026 годах бюджетная позиция оставалась более мягкой по сравнению с ориентиром, задаваемым бюджетным правилом, а в 2026-м отклонение от ранее заявленной траектории нормализации вновь увеличилось. Вместе с тем, переход к меньшему структурному первичному дефициту в 2027–2029 годах не следует механически трактовать как столь же масштабное ужесточение бюджетной политики. В оценке Минфина направленность воздействия бюджета на совокупный спрос зависит не только от структурного первичного баланса, но и от квазибюджетных операций, изменения параметров бюджетного правила и временной траектории расходов. Поэтому для оценки стимулирующего или сдерживающего воздействия бюджетной политики более корректно рассматривать структурный баланс совместно с показателем бюджетного импульса.

Взаимодействие бюджетно-налоговой и кредитно-денежной политики

Проблема взаимодействия между фискальной и монетарной политикой рассматривается в научных работах с XX века. Если в 1970–1990 годах в научных статьях обычно оценивались последствия стимулирующей фискальной политики при сдерживающей монетарной, то затем были рассмотрены и другие варианты взаимодействия между двумя видами экономической политики. Так, рассматриваются два режима для каждой из политик: активный (орган власти не ориентируется на уровень государственного долга при использовании инструмента политики и может свободно его применять) и пассивный (при принятии решений регулятор вынужден обращать внимание на состояние государственного долга).²¹ Согласно выводам автора от режимов фискальной и монетарной политики зависит уровень цен в экономике: так, при активной кредитно-денежной и пассивной бюджетно-налоговой политиках денежно-кредитная политика обеспечивает номинальный якорь, а фискальная политика подстраивается под ограничение по долгу, при активной фискальной и пассивной монетарной политиках ЦБ вынужден учитывать в своих решениях необходимость финансирования дефицита бюджета, что ведет к росту инфляции. При этом предполагается, что при пассивной бюджетно-налоговой политике ожидания населения относительно будущих налогов являются рикардианскими. Если оба регулятора проводят активную или пассивную политику, в модели не наблюдается ситуация с единственным устойчивым равновесием.²² При пассивной политике обоих органов возникает множество равновесий, что означает неопределенность уровня цен в экономике, а при активной фискальной и монетарной политиках в модели не существует устойчивого равновесия, что говорит о невозможности сохранения подобной ситуации в долгосрочном периоде.

Концепция активного и пассивного режимов фискальной и монетарной политики развивалась в последующих работах. Также режимы взаимодействия фискальной и монетарной политик рассматривались с точки зрения теории игр: согласно результатам модели оптимального уровня инфляции, безработицы, ВВП и дефицита бюджета можно достичь при кооперации между ЦБ и правительством.²³ При этом отсутствие кооперации ведет к росту и дефицита, и процентных ставок. Рассматривалась возможность переключения между режимами и сделан вывод, что даже при активной монетарной и пассивной фискальной политиках ожидания экономических агентов могут быть не рикардианскими (т. е. снижение налогов может простимулировать спрос), если домохозяйства допускают возможную смену режима в будущем.²⁴ Это в свою очередь влечет за собой возможность фискальной политики влиять на уровень цен, даже если монетарный регулятор не принимает во внимание размер государственного долга. В дальнейшем сочетание активной фискальной и пассивной монетарной политик получило название «фискальное доминирование» и рассматривалось в научных работах как нежелательное явление в связи с инфляционными рисками, возникающими при эмиссионном финансировании дефицита бюджета.²⁵

Аргументы о рикардианской эквивалентности, необходимости снижения уровня госдолга, фискальном доминировании определили специфику анализа взаимодействия бюджетно-налоговой и кредитно-денежной политик в научной литературе первого десятилетия XXI века. Отмечают, что в этот период фискальная политика считалась второстепенным инструментом для обеспечения ценовой стабильности: больше внимания уделялось кредитно-денежной политике и действию автоматических стабилизаторов, а применение активной дискреционной фискальной политики допускалось только в случаях особенно глубоких спадов.²⁶ После глобального финансового кризиса 2008–2009 годов ситуация изменилась: монетарная политика перестала быть достаточно эффективной из-за ловушки ликвидности и сжатия кредитования, поэтому фискальные меры снова обрели важное значение. 

Таким образом, бюджетно-налоговую и денежно-кредитную политики нельзя рассматривать изолированно друг от друга. Изменение государственных расходов, налогов и способов финансирования дефицита влияет на совокупный спрос, инфляцию, процентные ставки и условия кредитования, а решения центрального банка в свою очередь воздействуют на стоимость обслуживания государственного долга и эффективность фискальных мер. При этом последствия фискальной и денежно-кредитной политик зависят не только от направленности каждой из них по отдельности, но и от их сочетания и реакции одного регулятора на действия другого.

В России в 2024–2026 годах относительно мягкая бюджетная политика сочеталась с жесткой денежно-кредитной, направленной на ограничение совокупного спроса и снижение инфляции. Банк России связывает перегрев внутреннего спроса во второй половине 2024 года в т. ч. с накопленным эффектом масштабного бюджетного импульса предшествующих периодов и указывает, что это потребовало более жесткой денежно-кредитной политики для возвращения инфляции к цели. Таким образом, в 2024–2026 годах бюджетная и денежно-кредитная политики в значительной степени действовали в противоположных направлениях: бюджет поддерживал совокупный спрос, тогда как Банк России ограничивал его посредством высоких процентных ставок.

При этом российскую ситуацию некорректно интерпретировать как классический случай фискального доминирования. Банк России продолжает использовать ключевую ставку исходя из цели по инфляции, а Минфин, напротив, декларирует постепенное сокращение структурного первичного дефицита и возврат к параметрам бюджетного правила. В новых бюджетных проектировках структурный первичный дефицит должен снизиться с 1,8% ВВП в 2026 году до 0,6% в 2027-м, 0,2% в 2028-м и нуля в 2029-м. Одновременно Минфин оценивает бюджетный импульс от операций федерального бюджета в 2027 году как практически нейтральный.

Предполагается, что на среднесрочном горизонте противоречие между двумя политиками должно постепенно ослабевать. Сокращение структурного дефицита и нормализация бюджетной политики уменьшают необходимость компенсировать дополнительный бюджетный спрос высокой процентной ставкой и создают условия для смягчения денежно-кредитной политики по мере устойчивого снижения инфляции.