Решение о новых ограничениях для бюджета практически наверняка будет принято, несмотря на протесты со стороны бюджетополучателей, считает главный экономист «Эксперта РА» Антон Табах. Такая политика может укрепить долгосрочную устойчивость государственных финансов, но за повышенную готовность к новым шокам придется заплатить сокращением расходов и замедлением экономического роста
Антон Табах, управляющий директор по макроэкономическому анализу и прогнозированию «Эксперт РА» |
Объявленное в день отчета правительства Госдуме предложение Минфина скорректировать бюджетное правило удивило многих наблюдателей. Министр финансов Антон Силуанов анонсировал снижение цены отсечения, то есть уровня доходов, сверх которого начинается пополнение Фонда национального благосостояния (ФНБ).
Очевидно, что в условиях крепкого рубля такой шаг довольно сильно ударит по государственным расходам. Бюджет второй год испытывает большие трудности с доходами, именно поэтому с 2026 года был увеличен НДС и сокращены налоговые льготы для малого бизнеса. Эти меры должны принести казне примерно 2,3 трлн рублей. И тут же принимается решение о направлении сопоставимых или даже больших сумм в резервы на черный день. Например, снижение отсечки до $50 за баррель (более радикальное предложение о снижении до $45 вряд ли будет реализовано) урежет свободно расходуемые нефтегазовые доходы на 2 трлн или даже на 3 трлн рублей в год.
Какой смысл во введении дополнительных ограничителей для бюджета? Здесь можно сделать ряд предположений.
Норма жесткости
Во-первых, это отражение ожиданий экономического блока правительства — там прогнозируют, что цены на российскую нефть в обозримом будущем будут ниже, чем ожидалось еще пару лет назад. Новости из Ирана как будто не вписываются в такую картину, но конфликты на Ближнем Востоке и сопровождающие их скачки цен случаются регулярно, а в целом перспективы нефти как топлива сейчас не самые хорошие.
Во-вторых, пересмотр бюджетного правила усиливает позиции тех, кто считает, что бюджет должен еще больше опираться на внутренние ресурсы экономики. А нефтяные излишки желательно копить на черный день — сейчас ФНБ на рекордно низких уровнях, примерно как после кризисов 2008, 2014, 2015 годов или после пандемии. Последние годы были трудными, пришлось активно тратиться на структурную трансформацию экономики, поэтому нужно восполнять резервы, иначе к следующему кризису можно подойти ни с чем. Что происходит при отсутствии резервов, можно наблюдать в Ботсване, которая недостаточно готовилась к обвалу цен на алмазы и сейчас переживает бюджетный коллапс.
Решение о более строгой бюджетной диете практически наверняка будет принято, несмотря на протесты со стороны бюджетополучателей. Более того, оно вполне вписывается в рамки дополнительной оптимизации неприоритетных расходов, которая, скорее всего, предстоит нам в этом и следующем году. В каком-то смысле мы возвращаемся назад в 2018 год, когда и денежно-кредитная политика (ДКП) была жесткой, и бюджет верстался в рамках суровой экономии. Такие ежовые рукавицы не будут способствовать экономическому росту, но вполне укладываются в бюджетный консерватизм, доминирующий в России уже не первое десятилетие, к которому правительство возвращается, как только экономика слегка оправится от очередного шока.
Кто заплатит?
Какие будут последствия для экономики, кроме еще большего ограничения бюджетного импульса? У правительства станет меньше ресурсов для трансфертов регионам, поэтому придется либо ужимать расходы, либо активно заимствовать на рыночных условиях, без поддержки в виде дешевых бюджетных кредитов.
Скорее всего, правительству придется пойти на существенное увеличение заимствований на рынке ОФЗ. Дополнительный объем — разница между изъятием в ФНБ и сокращением расходов либо их переносом, как говорят чиновники, «вправо». Заимствования вряд ли будут большой проблемой, учитывая то, что госдолг у нас достаточно низкий, а под плавающую ставку можно одолжить практически любую сумму даже при жесткой ДКП — мы наблюдали это на рынке в конце 2024 года и в начале 2025-го. Более жесткий бюджет в целом способствует снижению инфляции, что должно понравиться ЦБ, поэтому при прочих равных ставки будут несколько ниже. Надо помнить, что при снижении ключевой ставки на 1 п.п. расходы бюджета на обслуживание госдолга и субсидий по льготным кредитам естественным путем сокращаются где-то на 200 млрд рублей.
Пополнение ФНБ создает дополнительный спрос на валюту, точнее на юани, в меньшей степени на золото — при прочих равных это несколько ослабит рубль. На курс сейчас куда больше влияют процентные ставки, спрос на импорт, общее положение в экономике — но дополнительные закупки в ФНБ тоже будут не последним фактором.
Ужесточение бюджетной политики на фоне смягчения ДКП должно укрепить долгосрочную устойчивость государственных финансов. Но за повышенную готовность к новым шокам придется заплатить сокращением расходов и замедлением экономического роста.
Источник: Forbes